• 12:51
  • 04 Сентября 2018
  • , 81

Украинские бизнес-традиции, або Цилюрня за канавою

 

В комментариях к моему недавнему тексту как-то обнаружились здравые мысли на тему, а что же происходит с украинским капитализмом в «постсоветскую» эпоху. Действительно, сказано об этом ой как много, но думаю, что внимательнее приглядеться к мысли о business traditions как определителе экономической устойчивости все-таки стоит.

Итак – мы и наши «бизнес-традиции». Как это? А вообще-то почти никак! То есть весьма своеобразно. На любые традиции влияют, прежде всего, ментальные особенности, среда существования и, в значительной мере, «предлагаемые исторические обстоятельства».

Со средой обитания вроде бы понято, ментальность у нас – «дай Боже кожному», а вот с обстоятельствами, можно сказать, не повезло. В результате мы имеем ситуацию, когда подавляющая масса украинцев просто НЕ ВЕРИТ окружающему их капитализму западного образца, и, что интереснее, не верит в подобный капитализм вообще. Да, мы живем в этом обществе (иногда довольно неплохо), мы даже довольно убедительно пытаемся играть роли «капиталистически ориентированных» граждан. Но вдумайтесь, спросите себя – как эта самая «ориентированность» ощущается нами на самом деле? Безусловно, есть тонкая прослойка граждан, которым сегодняшний капитализм как бы ближе, чем широким массам. Но давайте откровенно – уровень зарплаты, прибыли, состояния и т.д. – это весомый, но все-таки не доминирующий фактор «капиталистического осознания».

Исследователи отмечали, в Европе существует довольно приличное количество людей, которые отнюдь не стремятся стать богатыми. Не будем трогать довольно чувствительную у них тему о тех, которые вообще стремятся не работать, благо современное общество им это позволяет. Но вот те, кто хотят просто комфортно жить, даже особо не стремясь выйти за рамки нынешнего благополучия, – это современной Европе весьма характерно. Можно сказать, что таково их осознание капитализма. Так и слышу возражения – ну да, конечно, но у них же какой уровень комфортной жизни, если бы у нас был подобный, то мы тоже… и сразу же…

Прежде всего, у них ко всему этому был пройдён ПУТЬ. И не надо забывать, что и банковская система, и кредиты, и акции, и векселя – это все не наше! Все атрибуты капитализма пришли к нам оттуда, и мы их воспринимали в начале как Мартын Боруля (персонаж пьесы И. Карпенка-Карого – ред.) «клятий кофій» – как его делают и, главное, как подают – «чи до борщу, чи на ніч». А еще их обретенная демократия – это фактически модернизированная дистанция доверия между различными слоями и группами общества. К нам же демократия как бы пришла, но на дистанцию доверия почему-то почти не повлияла. Ведь правда, в нашей как бы капиталистической стране мы фактически не верим никому – ни политикам, ни правительству, ни даже порой самим себе.

Но при всем при этом собственнический потенциал «пересічного українця» всегда был выше, чем, скажем, среднестатистического россиянина. Мы как бы изначально были ближе к капитализму – ещё с тех далёких времён, когда на берегах Днепра обретались и генуэзцы, и венецианцы, и евреи, и прочие представители торгового люда. Получается, что тогдашний зарождающийся капитализм был для нас приемлем и понятен. Да, он был жёстче, грубее нынешнего (одна работорговля чего стоила!). И, тем не менее, оказался для протоукраинцев своим, будто бы выросшим на соседнем огороде. История, конечно, дело запутанное, но можно предположить, что мы бы и дальше пошли сообща со своими «бизнес-партнёрами», да судьба развела. В начале религиозные неувязки, затем политически игры, и теперь «ми маємо те, що маємо».

Интересный нюанс – в художественных произведениях иногда очень точно высвечиваются некоторые глубинные аспекты быта и бытия наших предков. Вот, например, общелюбимое произведение «За двумя зайцами». Да, вроде бы комедия, однако, сколько там всего недоговорённого, выраженного только намёками. Во-первых, там как раз и обозначен стык, столкновение какого-то (к сожалению, нам мало известного) старого типа «производственно-хозяйственных» отношений с новым капиталистическим укладом европейского типа со всеми характерными прибамбасами – залоги, банкротство, векселя, реклама, дутый имидж первого лица. Совершенно гениальный эпизод с многоуровневой трактовкой: отец Прони Прокоповны уточняет у Свирида Петровича, что он «син того Петра Голохвостого, що тримав цилюрню за канавою». Видимо, личность Петра Голохвостого никакого отторжения у пана Серкова не вызывала, как и уважаемый цилюрнический бизнес. Но тут Проня решила блеснуть образованностью и выдала «не цилюрня, папинька, а паликмахерьска». И пан Серков, человек недалёкий, но обладающий чутьём и сообразительностью, тут же насторожился. Ведь это означало, что Свирид Петрович – представитель нового типа хозяйствования, жуликоватый апологет капитализма «нового типа», к которому отец Прони Прокоповны относился явно недоброжелательно. Рискну предположить – отец Прони Прокоповны как раз из тех, кто новый европейский  капитализм на дух не переносили и сопротивлялись ему, как могли. Иначе говоря, он был приверженец «цилюрни за канавою», которая, видать, существовала не одну сотню лет. И существовала, судя по всему, довольно неплохо.

Примечательно ещё, что в киноленте ситуация получилась ещё более выразительной. Талант сценариста и режиссёра обострил и высветил как раз те скрытые смыслы, которые при чтении пьесы прочувствовать достаточно сложно. Но ведь пьесу нужно именно видеть! Так вот, отец Прони Проковны увидел личность новой формации, и в момент, когда эта личность собирается стать его зятем, задаёт наиболее волнующий его в предчувствии надвигающейся катастрофы вопрос: «А как у вас дело с деньгами?» И получает ответ. Да, в пьесе этот ответ только предполагался, но в кино он прозвучал с убийственной откровенностью: «Шо? Может, я вам не нравлюсь?» Собственно, это и есть столкновение двух миров. И обволакивающее влияние последнего мы ощутили уже в начале 90-х годов ХХ века. Если перевести вопрос и ответ в привычные понятия, то это выглядит примерно так: вопрос – «а что у тебя есть, и что ты можешь дать?» ответ: «при чем тут, что есть и что можешь, главное – какой я и как все это выглядит».

Вот теперь мы в этом с вами и живём. И неважно, скажем, каким реально может быть курс доллара, пусть он ВЫГЛЯДИТ, скажем, в 300% от предыдущего. Не важно, какими должны быть реальные зарплаты, трудно разбираться с подоходными, пенсионными, НДСами, налогами на фонд ЗП, на прибыль – пусть они ВЫГЛЯДЯТ вот так. Не важно, как облагаются налогом индивидуальные предприниматели (странно, что они все-таки существуют) – пусть это выглядит как самозанятость населения. Не важно, как со стороны закона выглядят «евробляхи» – пусть это выглядит как «самотранспортирование» населения. Не важно, что будет с нашей газотранспортной системой уже лет через десять, пусть это выглядит как борьба за это и против того. Стоит украинский фермер на багатющей украинской земле, и что? Да, некоторые действия происходят, но мы ведь землей не торгуем! Либо не будем торговать до тех пор, пока не вымрут те, для которых эта земля была всем. Так это выглядит? Можно ещё отыскать примеры, но зачем – в общих чертах все и так понятно.

 

Потому и не верится в окружающий нас капитализм, чувствуется в нем какая-то червоточинка или подлянка, невзирая на блестящие фасады, яркие вывески и забойную рекламу. И странно – как-то не покидает воображение почти стёршийся временем образ цилюрни за канавою. Была в ней какая-то европейскость того времени, очень органичная для нас. Видимо, в той, пока ещё не совсем Украине, длительное время были места, где Европа оказывалась прямо за углом или через дорогу. Сейчас мы вроде и переживаем нечто подобное, но как-то трудно удержаться, чтобы не примерить бессмертную фразу Свирида Голохвастова к личине очередного иностранного «благодетеля». И, кажется, ещё чуть-чуть – и услышишь (в современной, естественно, интерпретации): «Если б я был багатый, да разве б я пошёл на вашу помойку. Свинота необразована.… А мене ведь только ваших денёг и надо было»!

Да, для них – это работа, а за деньги госдепа США или Евросоюза можно любую помойку заставит благоухать. Тем более, что у них в этих делах давние business traditions. Так что – ничего личного…

Автор: Владимир Владимирович